Как ты?
не простыла? не заждалась лета?
факты
говорят, что осень не будет долгой.
Такты
путает дождь. Вдоль по парапету
несёт листья своей дорогой.
в Гану
или куда-нибудь в чисто поле,
странно,
что с этим связано чувство грусти.
рвано
тянутся мысли. На антресолях
преет зима в кислой капусте.
пиво
не выбивает из равновесья,
криво,
однако ложится кисть на краски,
ты даже не знаешь, что красива,
и часто ходишь без маски.
как ты?
я постигаю строй сонета,
факты
говорят, что это бесперспективно.
но что-то должно быть достойно цвета
твоих тёмно-синих, спонтанных и дивных…
А ты говоришь – лето…
На холод - вето,
и в ветер одета
та,
которая читает с листа
мои мысли, считает до ста,
слонов, перед тем, как уснуть,
чуть-чуть
надувая губы.
А ты говоришь – трубы…
и ломит железом зубы,
когда в тебе умирает горнист.
Я – оптимист,
софист,
кубист
в отношенье рисунка:
одобряю еще две экспрессии Мунка
и жирафа у Пиросмани.
Всё остальное – из расчёта: money
на квадратный метр изящной длани
и за вычетом взора пугливой лани –
даёт искусство.
На душе пусто.
Поверь мне – действительно пусто.
Та,
что читает с листа
мои мысли, опять занята,
неразборчивость снов,
череда всё тех же слонов -
это весь мой улов
в этот поздний час.
А ты говоришь – лето…
Да…ния. Да. Не я.
И не ты,
мой Горацио, будешь на тех площадях, где салют.
Разводные мосты
Никуда не ведут.
Даже в небо, хоть кажется – это и так,
Или это итог…
Или это… и туго
Затянута где-то петля.
Помолчим.
Я купил камертон, нота ля
Так протяжно, красиво звучит.
Да…ния. Да. Не я.
И не ты, мой Горацио будешь смотреть фейерверк
Из вип-ложи зевак.
Да, сегодня обычный четверг,
Хоть и кажется – это не так,
Или это итог.
Или это… И туго
Затянутый галстук. Мерси.
Помолчим.
Я купил камертон. Нота си
Так протяжно, красиво звучит.
Солнце село за вершины вязов,
И скамейку в парке затенило.
Дилан Т. на томике рассказов.
Ты в разъездах. Только б не простыла.
Верный друг мой в поисках алмазов,
Верный конь мой на лугах под ветром.
Дилан Т. на сборнике рассказов.
Ты в разъездах. С каждым километром
От меня всё дальше, всё нежнее…
Сердце? Или выжатая губка?
С каждым днём становится южнее
Стрелка компаса в душе моей, голубка.
Зачем всё это –
Скажи мне хоть ты.
Колонны, аркады, сфинксы, мраморные киты,
Хрустальные колокола – девятое чудо света…
Резьба по резьбе –
Я больше не вижу граней декора.
Какой-то безумец рисует Тибет
На стенах вечного коридора,
Я знаю, ты мне объяснишь
Внутреннее пространство.
Зачем это всё: Прага, Мадрид, Будапешт, Париж…
Ведь есть постоянство
Ветра, дующего на юго-восток,
Влюблённого в зной и в восходы солнца над морем.
Только и он одинок
На цветном мониторе
Космоса, живущего по законам
Когда-то сгоревшей мечты.
Зачем всё это – затерянная по чужим телефонам,
Скажи мне хоть ты.
К чему парапеты, гранит, абажуры в залах
Подсвечники и мечи…
Почему моё сердце стучать устало
И всё же стучит. Стучит…
Сумрачно. Сумчатые сучат лапками,
Прислушиваются к сучкам сломанным,
С ужасом, выношенным в сумках, судорожно,
Слушают фугу смерти.
В сутолоке с умностью на лице тапками
Суживаю пространство, скомканным
Шагом. Муторно и тошно – муторошно
Вслушиваться в фугу смерти.
Пуще пущего зарываюсь в подушку –
Вылущенный, как орех, выпущенный ли,
Выброшенный… Обнимаю тебя, подругу,
И шепчу тебе в самое ушко:
«Слышишь… фугу?»
Чу… солнце заштукатурено тучами,
Ветер гудит и бубнит гулко.
Что же ты, душа моя невезучая,
Выбралась не вовремя на прогулку?
В трубах пусто. Пусто и холодно. Кутаюсь,
Напиваюсь, снова кутаюсь, напеваю
Фугу смерти.
Опять февраль.
Достать чернил и – в картридж, картридж – в принтер.
Пусть алкоголь нам заменил Грааль,
Я чувствую движенье крови…
Дрожу как пойнтер…
Наготове
Исчезнуть, испариться, быть не здесь.
А где-то в направлении востока.
На завтрак я опять готовлю смесь:
Немного спирта и немного сока.
А птицы… А мосты… А облака?
Рождённый ползать тоже рвётся в выси.
Но тянут вниз его исподтишка
Какие-то невидимые кыси.
Опять февраль, и плавятся листы
От холода, от скуки, от невроза.
Служенье муз не терпит суеты,
Не терпит долгосрочного прогноза.
Закапанный чернилами паркет –
Всё что осталось от потери духа.
И муза, заскочившая в обед,
Уйдёт. И на прощанье чмокнет в ухо.
Ты ушла,
Вечер пахнет цветком гиацинта
И змеёй заползает в мой мёртвый стакан.
Как дела?
Эхо бродит в ходах лабиринта.
Как дела… Я влюблён и, мне кажется, пьян.
Я влюблён в гиацинт,
В его цвет тёмно-зимнего утра
И в стакан, холодящий бесцветным стеклом.
Лабиринт
Где-то там... в лепестках перламутра…
Отчего же, скажи, Минотавр со мной здесь, за столом?
Нет числа
Дням из ветра, из снега и ливней.
Может, всё зашвырнуть – и в кино?
Ты ушла.
Может быть, я и стал чуть наивней,
Только мёртвый стакан – это мёртвый стакан всё равно…
Нет черты,
за которой нет слёз лабиринта.
Можно строить его, можно просто сидеть у окна.
Только ты
Не забудь: вечер пахнет цветком гиацинта.
Это значит – весна…
Все, что ветер сегодня принёс,
Я повесил сушиться у стенки,
И целую деревья взасос,
Процветая на поприще пьянки.
Никому про меня не скажи,
Что я здесь – незнакомый, неновый,
Что душа у меня не лежит
Ни к чему, что мне очень хреново.
Что я пьяные мысли ловлю
Как в приёмнике через помехи,
Что тебя безнадежно люблю
И топлю одиночество в смехе.
Что похожий на стаю гиен,
Этим смехом пугаю соседей
И безумствую эхом от стен –
Нерифмованным аз, буки, веди.
Я когда-то дойду до азов
И, напившись до переприличья,
Я пойму, в чём загадка миров –
Эта грустная, лёгкая, птичья…
Ты себя не кори.
Всё получится, как суждено.
Допивая перно,
Не забудь – tout compris.
Ты сотри
Все дожди и все тени у глаз,
Ничего про запас,
Всё в единственный раз –
Tout compris.
Твой grand prix
Так изящен, но очень тяжёл,
Словно кто-то ушёл
И оставил свой крик.
Ты замри,
На секунду замедли свой шаг
И почувствуешь, как
Tout compris.
Пейзажных дел, увы, не знаток.
Жаль: краски — Моне-Сёра.
Но каждый сверчок свой шесток
занял еще вчера.
И вот он — мой вкопанный в землю шест,
высшая точка сфер.
Хотя это тоже красивый жест,
саркастический взгляд химер.
Пейзажных дел не мастер, увы.
«Кодак» — не тот подход.
Тень от упавшей вчера листвы
камера не возьмет.
Не угадает сплетенье жил
в кленовых ладонях дня
и то, чем я так всегда дорожил,
и самого меня.
Пейзажных дел не любитель, увы,
Не вижу простейших черт.
Мне лишь поворот твоей головы —
и чем тут не шутит чёрт.
А если ничем не шутит, как знать…
Может, он строг и сед.
Будет ли осень страдать —
не знаю, я не эстет.
И не ценитель пейзажных дел,
я не замедлю шаг
возле берёз обнажённых тел,
когда их ласкает мрак,
когда от контраста света и тени
можно сойти с ума.
Когда в пустоту уходят ступени
и ни к чему дома...
Пейзажных дел, увы, не мастак.
Жаль. Краски — Мане, Ван Гог.
Растут деревья, замедлив сок,
как мы замедляем шаг.
Не кончается день,
камень не так тяжел,
может быть, в чужой огород
кинуть через низкий плетень
или просто чашкой об пол —
новый год.
Или был вчера и прошёл
грудой серебра на столе.
Камень закатился под стол,
капля замерла на весле.
Горизонт лежит на холмах,
и на каждый нужно взойти.
Чтобы там почувствовать страх
Перед странным словом «лети».
И лицом упав в пустоту,
каждый раз порвав в себе нить,
камень укатить за версту,
укатить.
Броситься к подножью горы,
кубарем скатиться в траву,
так и не взглянув на миры,
всё вложив в трепещущий звук
сломанной флейты.
Где ты —
камень не скажет, камень хранит секреты.
Под него и вода не течет,
разве что дождь.
Разве что чудовищный ливень.
Чаша опрокинута в рот,
сам себе вождь,
сам себе камень.
Слова не долетают.
По губам
читаю смысл.
Чеширский кот,
что скажешь мне
перед дорогой?
Мур-р…ашки по спине
от тишины
хоть полстакана грога
плесни
в живот
тоска пройдёт...
Но до весны
так далеко
ты в рукопись мою
вписал свои слова
мур-р-р…а ты скажешь,
мне ж было дорого
как мало что мне дорого теперь
когда твоя улыбка догорит
в моём кривом воображенье
скажи тем, кто придёт
ребёнок спит
он съел варенье
перед сном и спит
вы слышите дыханье?
допей, вот грог
стаканы я помыл
исчезнем оба по команде три
но ты потом не говори
что я когда-то был.
Generated: 21.05.2012 at 1:00:53 by www.e-fetisov.ru (3141 hits).